Расхваливая нас на все лады, тетушка тут же "загрузила" работой. Я взяла веник, а Акбар и Бахадыр направились к учаку[ Учак - глиняная печь. ]. Подметая двор, я задумалась о Бахадыре. Странно, но почему-то никого из его родни не интересовало, как он учится. Совсем другое дело - мой папа. Если у кого-либо из нас, его дочерей, появлялась в дневнике даже "четверка", он очень огорчался.

Упрекая маму, тут же освобождал нас от всякой домашней работы. Видели бы вы его, когда он в конце недели расписывается в наших дневниках... Министр, да и только! Ну, а если было много "пятерок", мы ожидали похвалы, не в силах сдержать довольную улыбку.

А Бахадыра в школе все время ругали за то, что он никогда не давал свой дневник вовремя на подпись отцу. У Акбара же было все наоборот. Для его родителей листать дневник сына, полный пятерок, было истинным удовольствием.

Ох, посмотрели бы они на Акбара сейчас! На него, беднягу, просто страшно было взглянуть. Весь в саже.

Глаза слезятся, и время от времени он шмыгает носом.

Придерживая щипцами бараньи ножки, Акбар опаливает их на огне. Тетушка Зебо скребет опаленные ножки и срезает копытца ножом. Акбар при этом морщится, как будто ему больно...

Окончив помогать, мы наскоро помылись под краном и вошли в дом.

- Будем заниматься на полу? - спросил Акбар, кивнув на хантахту[ Хантахта - низкий столик. ].

Бахадыр смутился. Я сердито взглянула на Акбара:

- Ну что ты сразу так? Будто никогда не сидел на курпаче[Курпача узкое ватное одеяло. ].

- Но...- замялся Акбар.

- Что "но"? - спросила я.

- Ведь позвоночник может искривиться,- вздохнул Акбар.

- Ну-ка, Бахадырчик, подними рубашку и покажи, что позвоночник у тебя прямой! А то этот упрямец и не сядет,- сказала я.

- Искривление позвоночника можно определить только с помощью рентгена,- обиженно ответил Акбар.

- Ну да, конечно,- улыбнулась я, чтобы его успокоить.- Твой же отец хирург...