Мост, почти опустившийся на другой берег рва, вдруг рассыпался, как будто был сделан из влажного песка и этот песок мгновенно высох. Остатки моста обрушились в ров, частично покрыв торчащие на дне заостренные колья. Впрочем, это знал только Владен, а находившиеся во дворе видеть не могли, потому что в тот же самый момент позеленевшие бронзовые цепи лопнули и огромная створа ворот, уже поднятая, тяжко ухнув, врезалась в землю и застыла. По тронутым временем камням, по старинной металлической ковке, по обрывкам цепей забегали прозрачные голубые огоньки. Так продолжалось несколько мгновений, а потом огоньки пропали…

Во дворе царила неразбериха: люди и лошади метались, ошеломленные этим неожиданным и жутким чудом. Треллен, пришедший в себя одним из первых, наконец обуздал своего коня и во все глаза смотрел на то место, где только что виднелся проем и белела в темноте каменистая дорога. Сейчас там была глухая стена.

– Это камень, господин! – крикнул сотник Маргоник, правая рука Треллена во всех делах. Как ни старался, он не смог полностью овладеть собой, и в его голосе слышались истерические нотки.- Ворота теперь из того же камня, что и стены. Дийнавир заперт изнутри и снаружи!

Треллен, побелев больше от гнева, чем от ужаса, обернулся, ища глазами племянника. В открытом, невзирая на осеннюю прохладу, слабо освещенном окне башни маячила долговязая фигура.

– Будь ты проклят! – крикнул хозяин Дийнавира. – Я не позволю магии править в этом доме! Открой ворота!

– Не могу! – ответил волшебник. Его слова странным образом услышали и поняли решительно все, несмотря на испуганное ржание лошадей и взволнованные восклицания. Казалось, что его голос проникал даже в самые отдаленные уголки Дийнавира. – Это было необратимое заклинание. Обратимые требуют гораздо больше времени, а вы не дали мне ни одного лишнего мгновения. Простите, мой господин! Я сделал это для блага нашего дома.