Аар и днем не был виден отсюда, но, несмотря на укрывавшую приморье мглу, Владен был уверен, что властелин этой страны не оставит без внимания то, что сейчас произойдет. Один из законов сумеречной школы гласил: "Оставайся в тени до тех пор, пока нельзя будет иначе", и сейчас молодой маг лучше, чем когда-либо, сознавал его справедливость. Кроме того, предстояло серьезно нарушить запрет на колдовство в Дийнавире. Но сатту сказал: "Поступай так, как тебе внушают обстоятельства", и Владен обнаружил, что обстоятельства не оставили ему другого выбора.

Волшебник вынул тяжелый оконный переплет, осторожно вдохнул. Вяжущая горечь чужого колдовства, растворенного в воздухе над Дийнавиром, сделалась почти невыносимой. Треллен и его сотники уже стояли перед воротами, ожидая, когда створа поднимется настолько, чтобы под ней можно было проехать верхом, не пригибаясь к конским холкам. От скрежета железа и камней сводило скулы, и волшебник скорее выдохнул, чем произнес несколько слов на языке, который для непосвященного звучал бы полной тарабарщиной. Протянув ладони по направлению к воротам и прикрыв глаза, он послал с высоты над головами ратников невидимый сгусток силы…

В темноте под его смеженными веками ослепительно полыхнуло холодное голубое пламя. Торопясь обезвредить чужое колдовство, он не учел места, где находится. Дийнавир усилил магическую формулу, и сам волшебник оказался плохо готов к этому. Глаза теперь невыносимо жгло. На время Владен утратил обычное зрение и видел лишь смутные тени, беспорядочно носившиеся внизу. Кроме того, начав стремительно действовать, заклинание распространяло густой кисловатый запах, от которого сильно першило в горле.

Треллен тронул коня, направляя его в освободившийся проход, но скакун заартачился, затанцевал на месте. Дийнастин-старший занес плеть для удара – и вздрогнул всем телом от неожиданного грохота. Конь шарахнулся, чуть не сбросив седока, столкнулся с другой перепуганной лошадью… Первое время никто в суматохе вообще не мог осознать, что же случилось.