Потом исчезнувший значок вновь стал проявляться, и Владен увидел того, кто его нанес. Разумеется, это был не сам владыка Аара, а всего лишь один из его подручных магов, не из самых лучших, поскольку заклинание не требовало большого искусства. Оно было наследием древнего полузабытого народа, магия которого оказалась большей частью утрачена. По странному стечению обстоятельств, лучше всего сохранились именно проклятия вроде "халлинобы". Чтобы успешно пользоваться ими, требовалось только достаточно мощное напряжение воли, поэтому с простейшими из них, раздобыв нужную формулу, могли бы справиться даже деревенские знахари и ярмарочные шарлатаны. Самым неприятным в этих проклятиях было то, что при освобождении от них затрачивалось намного больше усилий, чем при их наложении.

– Итак, ты тоже решил проявить себя, – сказал Владен, глядя за спину вызванному из недавнего прошлого призрачному противнику. Тот не мог слышать его, рисуя на стене значок, но в глубине темноты, из которой он явился сюда, был еще кто-то – кто мог. Темнота вибрировала, переливаясь блестящими чернильными оттенками от золотисто-фиолетового до иссиня-черного, и в ее ответном молчании ясно читался враждебный, болезненный интерес.

– Ты завоевал половину нашего мира, а все не избавился от пристрастия к дешевым ученическим трюкам. Разве твое войско недостаточно сильно, чтобы сокрушить эти стены? Тебе известно, что этот дом оставлен небесным покровительством: ведь ты сам приложил к этому руку…

Маг, чертивший "халлинобу", закончил свою смертоносную работу и огляделся вокруг. Его цепкий взгляд безразлично скользнул по Владену и переместился дальше, потом незнакомец повернулся спиной и исчез, возвращаясь к своему хозяину. Темная стена поглотила его без следа, всколыхнулась в последний раз и застыла, но все не пропадала, как будто ждала чего-то еще.

– Я знаю, что с тобой. Ты упиваешься своим могуществом – и постепенно сходишь с ума от безнаказанности.

Ему послышался смешок, но он знал, что это игра его собственного воображения. Знак нанесли давно, несколько часов назад, и выполнивший эту работу маг был уже далеко. А созданию, с которым Владен говорил сейчас, нечем было злорадствовать. Магия Ночи лишала своих приверженцев многих человеческих эмоций, и они постепенно теряли способность смеяться.