Он пробрался к огромному, едва тлеющему очагу, зажег от углей факел и осмотрелся. Его удивило, что и здесь пустынно, а остатки трапезы обильны, как будто отец и его люди были слишком подавлены неудачей, чтобы как следует поесть. Пожав плечами, волшебник взял большую деревянную миску и потянулся к вертелу, на котором, нелепо растопырив ножки, стыли цыплячьи тушки. Одновременно он, по привычке, оглядывал гулкое, казавшееся сейчас неприветливым помещение.

Ему почудилось, будто в одном углу тьма сгустилась больше, чем в других. Владен оставил еду, подхватил факел и двинулся туда. Ему казалось, что он шагает широко и стремительно, но цель приближалась медленно, словно он спал и видел дурной сон. Потом вдруг темнота резко отпрянула, обнажая старую штукатурку, под ногами что-то коротко прошуршало, в колеблющемся свете факела он разглядел удирающую крысу… И снова наступила тишина. Ничего там не было, в том углу, кроме странного пятнышка на стене. Владен поднес к нему факел. Значок был крошечный, но волшебник сумел разглядеть его и глубоко вздохнул. "Халлиноба", "поражающая основание". Ему еще ни разу не доводилось видеть ее в действии, а Куллинен, по его собственным рассказам, столкнулся с ней лишь однажды, в юности, – в осажденном войсками Аара семиреченском городе, который вскоре пал. Этот город сопротивлялся очень долго, а потом каменный фундамент домов начал крошиться, будто источенное червями дерево, стены покосились и осели. Перепуганные жители выбегали на улицы, но это не было обычной паникой, возникающей при природном бедствии или нападении врагов. Это было настоящее безумие, словно и в людях что-то вдруг надломилось, разрушилось. Куллинен ускользнул из города: он тогда еще не был сильным магом и не мог его спасти…

Владен смотрел на крошечного чернильного паучка на стене, и под его взглядом тоненькие, тоньше волоса, лапки вдруг начали исчезать, как будто невидимая рука стирала их на глазах у волшебника.