Уже огибая угол дома, он услышал голоса. Их было несколько, и даже не разбирая слов, он понял, что люди взволнованы. Волшебник грустно улыбнулся, представив, сколько мужества понадобилось им, чтобы прийти к его дверям после зрелища, которое потрясло их вечером. Он вышел к ним из-за угла. Это были четверо слуг и сотник Баруха, и увидев последнего, Владен понял, что именно его силуэт мелькал недавно за освещенным окном. Двое слуг как раз готовились подняться по лестнице, хотя окна башни были темны.

– Вы ищете меня? – негромко спросил волшебник, и хотя на этот раз магия была ни при чем, его опять услышали все. – Я здесь.

В неверном свете факелов трудно было судить, но он мог спорить с кем угодно, что они растерялись и побледнели. Слуги невольно отступили назад, и Баруха оказался лицом к лицу с магом. Сотник трепетал не меньше остальных, но сумел быстро взять себя в руки.

– Господин, – заговорил он, его голос поначалу звучал неуверенно, – не сердись! Мы пришли к тебе без оружия, у нас нет злого умысла против тебя.

– Вас послал мой дядя? – спросил Владен, опуская вязанку на булыжники, которыми был вымощен двор, и со спокойным любопытством оглядывая всю компанию.

Баруха покачал головой:

– Нет. Он бы разгневался, если бы узнал. Но ты – его единственный наследник, и кто еще может постоять за Дийнавир, если наш господин Треллен, наша опора, основание этого дома, умрет…

Владен почувствовал себя так, как будто получил нежданный удар в лицо и только сейчас по-настоящему пробудился от наведенной дремоты.

– Что с ним?

– Он один ел за ужином. Видишь ли… Прости, господин, но никому из нас кусок в горло не лез после того, что ты сегодня сделал. Только твой дядя ел и насмехался над нами, называя трусливыми бабами. А когда мы встали, едва пригубив вина, он вдруг упал, и изо рта у него хлынула кровь. Анека пользует его своими снадобьями, но ему все хуже. И мы решили пойти к тебе, хоть наш господин не велел…