Анека прежде был десятником, но потом Треллен, оценив его лекарское искусство и знание всевозможных обрядов, приставил его ведать лазаретом и служить в дийнавирском храме. Анека не был жрецом в полном смысле этого слова, но боги благоволили к нему, и он был уважаем своими прежними товарищами по оружию. Владен мало знал Анеку, хотя уже не раз слышал о его способности умело врачевать болезни и раны. Сейчас волшебник был уверен в том, что все снадобья лекаря окажутся бессильны. Треллен не был сражен обычным недугом, ни даже отравлен обычным ядом.

– Я должен его увидеть.

Баруха вздохнул с явным облегчением.

– Конечно, господин! За этим мы и пришли к тебе.

Треллен Дийнастин, опора и основание этого дома, лежал, пораженный "халлинобой", в своих покоях. На белой холщовой рубахе, на груди, темнели пятна засохшей крови, а вокруг жестких неулыбчивых губ запеклась черная кайма. Веки больного сделались пепельно-серыми, глазные яблоки под ними то и дело беспокойно поворачивались, как будто хозяина Дийнавира мучили кошмары. Скорее всего, так оно и было. Невысокий расторопный Анека хлопотал вокруг обширной постели, ему помогали две женщины. Увидев Владена, лекарь замер и отступил, и по взгляду, который он бросил на Баруху, волшебник понял, что между двумя мужчинами были разногласия. Но Владена волновало другое.

Он быстро подошел к постели Треллена и склонился над знакомым, еще не старым лицом. Враг нанес удар не только по стенам – стены можно отстроить заново. Но чего они будут стоить, если род Дийнастинов, издревле державший их своими заботами и кровью, иссякнет? Владен не сомневался, что в качестве следующей мишени ночной магии намечен он сам.

Волшебник несколько раз провел рукой над лицом больного, потом осторожно коснулся щек, шеи, груди… Присутствующие следили за ним с суеверным трепетом, в полной тишине. Владен взял горячие руки дяди, повернул ладонями вверх и, водя по ним кончиками пальцев, принялся изучать нанесенный чужим колдовством вред. Если бы эти глупцы позвали его раньше, вместо того, чтобы спорить и бояться, Треллен не ослабел бы так сильно! С каждым часом он терял жизнь, как будто кто-то невидимый высасывал ее из него жадно и неустанно. Впрочем, могло быть и хуже, а Владен сам был виноват в том, что люди относились к нему с такой опаской…