– Где Маргоник? – спросил Владен у начальника караула и с острой тоской подумал, что предпочел бы лучше говорить с Барухой.

– Я посылал за ним… Вот он, господин!

Высокий черноволосый Маргоник уже поднимался к ним. За ним спешили еще трое – видимо, тоже сотники. Владену оставалось только с горечью покачать головой: он не знал почти никого из отцовских подручных и мог лишь гадать, на кого будет лучше положиться в эту минуту. Он оглядел пришедших – внешним и внутренним зрением – и решил, что первоначальный выбор был верен.

– Маргоник, наш господин Треллен болен и не может сейчас руководить защитой Дийнавира. Я – его наследник, но я не знаком с военной наукой. Будь с нами мой брат Гиннеан… – волшебник замолчал и не сразу сумел продолжить. – Я знаю, Треллен считает тебя своей правой рукой. Будет справедливо, если я поручу тебе распоряжаться всем, что касается войны, пока он не встанет с постели. Советуйся с другими сотниками и сообщай мне о том, что происходит и что ты собираешься предпринять. Все, кто сейчас здесь, пусть будут свидетелями, что я сам поставил тебя главой над гарнизоном Дийнавира.

Он говорил, ясно чувствуя сомнение присутствующих. События вчерашнего дня и нынешней ночи внушили им суеверный страх перед ним. Он не удивился бы, узнав, что его винят в болезни Треллена и приписывают ему жажду власти над Дийнавиром, которой у него никогда не было, или даже подозревают его в тайном сговоре с Ааром. Сейчас люди Треллена были озадачены его поведением – ведь он на их глазах устранился от верховодства, – и мысленно гадали, не продиктован ли этот поступок каким-нибудь присущим магам коварством, которого простым смертным сразу не распознать.

– Я повинуюсь, мой господин Владен.

Маргоник склонился к руке волшебника и почтительно коснулся губами перстня с гербом Дийнастинов. Это был перстень Гиннеана, погибшего наследника Дома на Перевале, теперь доставшийся Владену. Молодой маг постарался не выдать, какое облегчение он испытал от этой клятвы верности – не ему лично, а дому его предков.