– Я пойду туда, где лежит тело. Утром вряд ли удастся беспрепятственно подойти к нему, а зачем мне обращать оружие против людей моего господина Треллена? Кстати, как он?

– Почти все время спит. Однажды очнулся и звал тебя по имени. Я хотел послать за тобой, но он не велел.

– Ты уже рассказал ему о прошлой ночи?

Анека покачал головой.

– Хорошо. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Если он снова проснется, не говори ему, как он был излечен и что случилось с Барухой. Я все скажу сам.

Лекарь кивнул.

– Остерегайся людей Барухи, господин! Они не любят тебя.

– Им и не за что меня любить.

Владен повернулся и пошел к выходу, чувствуя, как Анека провожает его взглядом.

Дверь дома едва слышно скрипнула, и из зыбкой полутьмы коридора волшебник попал в синеву холодной осенней ночи. Над Дийнавиром, над перевалом, который охраняла эта крепость, опрокинулся небесный океан в дымке частых мелких звезд, среди которых, словно запутавшиеся в сети рыбины, блестели светила покрупнее. Прозрачный ледяной воздух резанул легкие, дыхание перехватило. Молодой маг обвел двор цепким взглядом. Было темно, только на крепостных стенах, сложенных в незапамятные времена из крупных скальных обломков, дрожали огоньки сторожевых костров. Он вышел на середину двора, так что теперь мог видеть широкие ворота амбаров, и действительно заметил в одном из строений слабый свет.

Снаружи у входа стоял только мальчик лет двенадцати. Узнав Владена, он отпрянул.

– Иди спать, Дамат! – коротко приказал ему волшебник. – Тем, кто еще не прошел посвящение, не дозволяется быть в такое время у Врат. Почему твои родичи оставили тебя здесь одного?

Мальчик не ответил, а повернулся и пустился бежать через двор. Волшебник проводил его взглядом и нахмурился, подумав, что сын Барухи, скорее всего, пришел сюда самовольно после того, как взрослые отказались отдать его отцу даже этот долг. Владен дернул створку ворот на себя и вошел.