- Не то чтобы от него много осталось... Болит?

- Не задавай дурацких вопросов, конечно болит!

Он сказал, что пойдет к своему самолету взять морфия из аптечки, но вскоре вернулся со словами, что не нашел самолета в темноте.

- Питер, - сказал я, - я ничего не вижу.

- Я тоже, - сказал он. - Ночь.

Стало холодно. Стало ужасно холодно. Питер вытянулся возле, чтобы нам греться друг о друга. То и дело он повторял:

- В жизни еще не видал человека без носа.

Время от времени я сплевывал кровь, много крови, и каждый раз Питер зажигал спичку. Раз он протянул мне сигарету, но она отсырела, и вообще мне не хотелось.

Не знаю, сколько мы с ним так провели, и мало что помню после. Помню, я говорил Питеру, что у меня в кармане есть таблетки от горла и чтоб он их принимал, а то заразится от меня и у него тоже заболит горло. Я спрашивал у него, где мы. Он отвечал, на ничьей земле. Потом раздались голоса английского патруля, они по-английски спрашивали, не итальянцы ли мы. Питер ответил что-то, не помню что.

Позже был суп - горячий, густой, и мне от одной ложки сделалось плохо. И все время не уходило приятное ощущение того, что Питер здесь, что он замечательный, все правильно делает и никуда не уходит. Вот все мои воспоминания.

* * *

Люди с кистями и красками стояли у самолетов и жаловались на жару.

- На самолетах картинки рисовать? - удивился я.

- Да, - сказал Питер. - Классная идея. Не всякий додумается.

- Зачем, - спросил я. - Ну, объясни!

- Рисуем смешные картинки, - ответил он, - немецкие летчики их как увидят, начнут смеяться. От смеха потеряют равновесие и ни во что не смогут попасть.

- Господи, какой вздор! Вздор, вздор, вздор!

- Нет, классная идея! Отличная! Пойди глянь.

Мы побежали к самолетам.

- Прыг, прыг, скок, - крикнул Питер, - прыг, прыг, скок! Поспевай!