А потом одно море. Оно было подо мной. Пена завивалась барашками, и я сказал себе:

- "Белые барашки пасутся в волнах".

Сказав это, я понял, что у меня голова в порядке: барашки и волны. Времени оставалось мало. Море приближалось, барашки росли, а море походило на море и на воду, но не на зеркало. Потом остался разъяренный, белый-белый баран, он сучил копытами и поднимал брызги, крутил рогами, в бешенстве носился по морю.

Я падал.

Стало теплее, исчезли черные кресты, небо исчезло. Но ощущение тепла возникло только потому, что не было ни обжигающей жары, ни жгучего холода. Настал вечер, я сидел в красном бархатном кресле. В спину дул ветер.

- Где я? - спросил я.

- Не вернулся с выполнения боевого задания.

- Тогда я должен позвонить матери.

- Нет. Пользоваться телефоном запрещено.

- Почему?

- Отсюда звонят только Богу.

- Что, вы сказали, со мной?

- Пропал без вести, поиски прекращены.

- Но это же неправда, вранье! Я никуда не пропал, я здесь. Вы просто хотите напугать меня, но у вас ничего не выйдет, понятно? Я возвращаюсь к своим ребятам из эскадрильи. Попробуйте-ка остановить меня! Я встану и пойду, понятно?

Я выскочил из красного кресла и побежал.

- Покажите мне рентгеновские снимки, сестра.

- Вот они, доктор.

Опять женский голос, на этот раз близко.

- Ночью вы устроили переполох, право. Дайте я поправлю подушку, а то вы ее совсем с кровати спихнули.

Голос звучал мягко и ласково.

- Я пропал без вести?

- Конечно нет. У вас все хорошо.

- А мне сказали, что я пропал без вести.

- Не говорите глупостей. У вас все идет хорошо.