В колокол Сент-Клемент бьет

пели двигатели.

Но я не терял спокойствия. Я танцевал лучше их, и у меня была отличная пара - самая красивая девушка в мире. Я наклонил голову и увидал изгиб ее шеи, нежный наклон плеч и узкие, длинные, горячие руки.

Внезапно в правом крыле появились пробоины от пуль. Я испугался и разозлился, но больше разозлился, чем испугался; потом успокоился и сказал:

- У этого немца нет чувства юмора. В любой компании всегда найдется кто-нибудь не понимающий шуток. Но бояться все равно нечего. Нечего тут бояться.

Количество пробоин удвоилось, и мне стало страшно. Я сдвинул крышку кабины и закричал:

- Кретины, посмотрите, какие смешные рисунки! Гляньте на мой хвост, прочтите рассказ на фюзеляже.

"Мессершмитты" не отставали. Они ныряли, заходили мне под брюхо и непрерывно стреляли. Моторы запели громче.

И звонит Сент-Мартин:

Отдавай мне фартинг

пели они, и под их голоса черные кресты плясали и покачивались в такт музыке. Все больше пуль прошивало крылья, кабину, кожух мотора.

Неожиданно несколько пуль попали в меня.

Но я не чувствовал боли, даже когда вошел в штопор и крылья моего самолета захлопали, хлоп-хлоп-хлоп, еще быстрее, быстрее, голубое небо и темное море погнались друг за другом по кругу и наконец исчезли, осталось только солнце, мелькавшее, когда я крутился, но черные кресты шли за мной, танцуя и держась за руки, и я по-прежнему слышал пение их моторов.

Время свечку погасить,

Тебе голову срубить

пели они*.

* "Апельсин-Лимон" - старинная детская считалка с подражанием звону лондонских колоколов, ее декламировали во время игры наподобие "Ручейка". Апельсины и Лимоны - две команды, пропускавшие через живые "ворота" участников игры по одному, на последних строчках стараясь поймать проходящего. - Прим. пер.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп, били крылья. От неба и моря осталось одно лишь солнце.