- Ну хорошо, войдите, - сказал он и открыл дверь.

Я вошел. Комната была гнусная, неописуемо гнусная. Эти люди живут как свиньи, просто трудно поверить. Мусор по всем углам, смятая газета, объедки. Ну и прочее в том же роде. Этому невозможно найти оправдание. Он заметил мой взгляд и сказал:

- Я совем деморализован. Ну и внутреннему хаосу начинает соответствовать внешний беспорядок.

Интеллигент. Я кивнул, открыл тетрадь и, осторожно ступая, вышел на середину комнаты, чтобы начать опрос. Мы никогда не садимся там, где сидели эти люди. Остерегайтесь крыс и насекомых! Так нас инструктируют.

- Я должен задать вам несколько вопросов, - сказал я. Во-первых, имя, адрес и так далее - все точно так, как указано в заявлении? Джон Стейнер, 36 лет, адрес этот?

- У вас же все это есть. Вчера у меня взяли все данные.

- Но мы обязаны проверить, действительно ли человек один и тот же, - сказал я. - Иногда они подсылают вместо себя кого-нибудь другого, сочиняют целую биографию. Мы должны охранять интересы налогоплательщиков.

Прежде чем он опомнился, я достал дактилоскоп, открыл, взял его за запястье, прижал его большой палец к подушечке с тушью, а потом к карточке под крышкой и убрал дактилоскоп.

- Согласно правилам, - сказал я.

- Да, - ответил он, - полное обезличивание индивида - вот что это такое. Неужели вы не могли сначала предупредить меня, что вы собираетесь делать?

- Некоторые возражают, - сказал я. - Они понимают, что попались.

Я открыл его анкету и, поглядывая на него, прочел описание. Оно довольно точно отвечало его внешности.

- Ну, а теперь несколько вопросов, - сказал я.

- С вашего разрешения я сяду.

- Вы больны? Не можете стоять? Вам нужно отдохнуть?

- Ничего подобного, - сказал он. - Просто я предпочитаю сидеть, когда со мной разговаривают.

- Если вы очень больны, то, возможно, мы сумеем поместить вас в категорию получающих полную компенсацию. Никакой разницы для вас и больше денег для нас, - сказал я.