– М-м… - Он с хрустом грыз морковь. - Ты помнишь, у кого сейчас картина, которую мы тогда нашли? Она мне понравилась: кораблик под парусами…

– У Смитов. На следующей неделе она перейдет к Сипикам, а те отдадут Смитам старую музыкальную шкатулку Макинтайра. Мы же дадим Сипикам… - И она продолжила перечень предметов, которыми женщины обменяются в воскресенье в церкви.

Он кивнул.

– Как я погляжу, эта картина еще долго к нам не вернется. Слушай, как бы заполучить обратно от Рейли детектив? На той неделе, когда он был у нас, я был так занят, что не успел дочитать…

– Попробую, - неуверенно ответила жена. - Знаешь, что я прослышала? Ван-Хузены нашли у себя на чердаке стереоскоп и утаили его. - В ее голосе послышалось подобие осуждения. - Уже два месяца держат его у себя и помалкивают.

– Надо же! - заинтересовался отец. - Любопытно! Наверное, с уймой картинок?

– Наверное. В воскресенье разузнаю. Хорошо бы его получить, только мы все еще в долгу перед Ван-Хузенами за их канарейку. Понадобилось ей издохнуть именно у нас! Теперь Бетти Ван-Хузен не знает удержу: даже намекает, что не прочь одолжить у нас пианино!

– В общем, дорогая, попробуй получить стереоскоп - или что-нибудь еще, что тебе по вкусу.

Он догрыз недозрелую, жесткую морковь. Энтони так произвольно обращался с погодой, что никто теперь не знал, что вырастет и какую форму будут иметь знакомые овощи. Оставалось только обильно сеять в надежде, что удастся продержаться очередной сезон. Однажды невероятно обильно уродилась пшеница: многие тонны зерна были свезены на окраину, где и сгнили. В разгар гниения задыхалась вся деревня.

– Ты ведь знаешь, - продолжал отец, - как здорово иметь в доме что-то новенькое. Очень приятно думать, что на чердаках, в подвалах, в сараях хранится масса всего не найденного. Такие вещи оказываются очень кстати. Правда, все это мало радует…

– Тсс! - Мать испуганно оглянулась.