Даже в фамилии героя проявляется эта малость. "Фамилия героя была Башмачкин. Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака; но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого неизвестно" (2, т.3, 109). Однако, если быть еще точнее, фамилия героя происходит не от башмака даже, а от "башмачка", совсем маленького башмака. Кстати, фамилия у героя Гоголя появилась не сразу. В первой редакции повести читаем: "Право, не помню его фамилии" (1, т.3, 447).

Но Акакий Акакиевич не только мал и слаб, как дитя, он еще и, как дитя, невинен. Невинен раз и навсегда, поскольку эта черта ему прирождена, назначена судьбой вместе с мелкими масштабами. Отсюда имя - Акакий (невинный, беззлобный), удвоенное отчеством, отмечающим высшую степень указанного качества означает "невиннейший, самый беззлобный".

Искушением же Акакия Акакиевича, оказавшимся для него роковым и непреодалимым - становится приобретение новой шинели. На первых порах все как будто складывается для героя благоприятно, даже деньги на шинель находятся неожиданно быстро. "Дело пошло даже скорее, чем он ожидал. Противу всякого чаяния директор назначил Акакию Акакиевичу не сорок или сорок пять, а целых шестьдесят рублей; уж предчувствовал ли он, что Акакию Акакиевичу нужна шинель, или само собой так случилось, но только у него чрез это оказалось лишних двадцать рублей. Это обстоятельство ускорило ход дела" (2. т.3, 121).

Однако в действительности легкость приобретения шинели оказывается ложной. Искушение словно бы подталкивает Башмачкина в спину, ускоряя гибельный финал. Дело спасения, созидавшееся всю жизнь, рушится в несколько месяцев и даже недель.

Под воздействием искушающих помыслов, Акакий Акакиевчич изменяет своему призванию и служению. "Условная" материя букв, которой он был предан, заменяется физически плотной материей - новой шинелью, в которую герой облекает себя, как бы утвержаясь в вещественном мире. Герой оказывается настолько поглощенным новой мирской привязанностью, что, потеряв шинель, лишается и внутренней кротости и спокойствия. Метания же неупокоенной души Акакия Акакиевича после смерти, похождения "живого" мертвеца - наводят на мысль о ее гибели.