Вопрос в глазах, а голос звонкий и чистый.

— Меня зовут Калифрики.

— Ты голоден… Калифрики? — спросила она. Облизнув губы, он кивнул. Запах пищи стал почти нестерпимым.

— Еще бы, — ответил он.

Доктор Шонг помог ему приподняться и усадил в подушки, в то время как Йолара, сняв салфетку с подноса со снедью, поднесла его к постели больного. Присев на стул, стоявший рядом, она предложила ему поесть.

— Еще не остыло, — заметил он, пробуя.

— Благодаря Одасу, — сказала она, жестом показывая на черепаху. — В спину его вмонтирован нагревательный элемент.

Поймав его взгляд, Одас закивал головой, ответив на благодарность высоким, пронзительным голосом:

— Очень рад, — и продолжил:

— Пойдемте, доктор, оставим их вдвоем, пусть организмы беседуют, если только не нужно услужить еще чем-нибудь.

Йолара мотнула головой, и оба откланялись. Наконец, оторвавшись от еды и перестав жевать, Калифрики кивнул вслед удалившейся паре.

— Творения твоего отца? — поинтересовался он.

— Да, — ответила она, глядя на него так пристально, что ему стало неловко. — Скоро ты познакомишься и с другими.

— А твой отец?

— Он хворает. Иначе он был бы здесь с тобой, когда ты очнулся, и поприветствовал бы тебя лично.

— Надеюсь, ничего страшного.

Она отвела взгляд и только потом ответила:

— Так просто и не узнаешь. Он скрытный.

— А где твоя мать?

— Я ее не знала. Отец говорит, она сбежала с музыкантом-цыганом, когда я была совсем маленькой.

— А есть ли у тебя братья или сестры?

— Нет.

Калифрики снова принялся за еду.

— Что ты делаешь в этих краях? — через некоторое время спросила она. — Мы живем в глуши, далеко от торговых путей.

— Охочусь, — сказал он.

— И на какого же зверя?