— Нет! Я не верю этому!

— Прости.

— Я должна убедиться сама.

— По-моему, лучше не надо.

— Выдвинуть такое обвинение и просить меня принять его на веру — это уж слишком, — заявила она. — Пойдем! Это не так страшно, как ты думаешь, ведь моя мать для меня чужая. Мне бы хотелось взглянуть на эту могилу.

— Хорошо.

Он поднялся со стула, и они вышли в коридор. Добравшись до темной ниши в стене, он вынул оттуда меч, блеснувший полосой гладкой стали, и, держа его в правой руке, первым двинулся к лестнице.

— Где ты взял меч? — спросила она.

— Позаимствовал внизу у доспехов латника.

— Мой отец слабый больной старик. Неужели нужно идти на него с оружием...

— На всякий случай не помешает, — ответил он.

— Ты что-то не договариваешь, — сказала она, — не так ли?

— Увидим, — ответил он.

Когда они вошли в залу, где он побывал раньше, Калифрики снял со стены алую пику.

— Стой здесь, — указал он, подведя Йолару к средней могиле, а сам отступил назад и ударил по камню-полумесяцу древком пики. Каменные плиты сдвинулись с места, и он поспешил к ней. Она пронзительно вскрикнула, но не при виде демонов, которые, восстав из каменных могил, со всех сторон обступили их. Взглянув вниз, в глубь могилы, Калифрики увидел тело седого толстяка, голова которого была свернута, да так, что лицо смотрело назад. Тело лежало в объятиях скелета, с шеи которого свисал изумрудный кораблик.

— Кто это сделал? — спросила она.

— Не знаю, — сказал Калифрики. — Раньше его здесь не было. Я не понимаю. Я...

Вдруг он опустился на колени, склонился над могилой и приподнял правую руку старика.

— Что там? — спросила Йолара.

— Перстень с голубым камнем, — сказал он. — Еще вечером он был у него. Теперь нет.

— Его кольцо с печаткой, — проговорила она. — Его печать Кукольных дел мастера. Он бы никогда не расстался с ним добровольно.