— Ах, какое мороженое, — приговаривала она. — Ам-ам! — приговаривала она. — Дай-ка шарик, мама подержит шарик, пока Тедди скушает ам-ам, — приговаривала она. Рук им обоим явно не хватало; одной своей рукой Тедди вцепился в одну мамину руку, в другой держал шарик, болтающийся на ветру ярдах в трех над землей, а у мамы в свободной руке было мороженое, которое ей надо было разделить. Понятно. Как всегда, она скормит Тедди кусочек-другой, а остальное съест сама. Свое съест и почти все Теддино съест. Это ее право.

Всё было плохо, и все были плохими.

Совсем не удивительно, что они упустили шарик.

Чарли не видел, как это произошло. Он не хотел смотреть ни на кого из них, и потому старательно пялился на фотографа, который совсем неподалеку, у перехода через пути, щелкал всех желающих в компании с огромным розовым Микки-Маусом, нарисованная улыбка которого теперь казалась Тедди лицемерной и зловещей. Фотограф старался быть веселым и компанейским, чуть ли не общим другом, но Чарли знал, это обман; орать, дурачиться и приставать с шутками было его обязанностью, потому что он получал за это деньги.

Тедди обиженно заревел. Чарли против воли обернулся и успел увидеть, как шарик, освобожденно виляя длинной держалкой, косо уходит в небо. А Тедди, обе руки выставив ему вслед и глядя тоже ему вслед, затопал в бессмысленную погоню и через два шага, разумеется, бумкнулся носом в землю, да еще и прямо на мороженое, которое как раз успела вложить ему в освободившуюся руку очень умная мама.

Конечно, мама его подняла. И что тут началось!

— Шарик улетел! Ай-ай, улетел. Улетел в страну воздушных шариков! Пока, шарик, пока! Ну, ничего, Тедди! Не плачь! Это твой первый воздушный шарик! Ой, как ты вымазался. Придется тебя мыть! Вся курточка в мороженом. Нет ам-ам!

И ей тоже не досталось ее ам-ам, мстительно подумал Чарли.

Тедди ревел, не обращая ни малейшего внимания на мамины причитания. В голосе его было такое отчаяние, будто его вот-вот могли зарезать. Будто вся жизнь у него улетела вместе с этим шариком. Слышать его было совершенно невыносимо; хоть бы папа сумел его как-нибудь заткнуть, подумал Чарли. Все-таки папа из нас самый крутой, может, у него получится.