- Заткнись, надоело! - оборвал меня Косю.

Он терпеть не мог подобных разглагольствований. Раньше-то он механиком был. Первоклассный мастер, золотые руки. Вот и заедает его теперь...

А еще у нас такой случай был. Появился на нашей свалке заводской робот. Жутко дорогая штука. Лежит теперь на самом верху кучи. Туловище отдельно, башка отдельно. Голову сняли, значит, как с человека все равно. Когда мы его в первый раз увидели, прямо ошалели от радости, хоть и приметили, что парень-то весь металлический. Да уж больно давно гусей не попадалось. Ну и мы, честно говоря, в тот день под градусом были.

Кореш-то мой выскочил из трубы и ну кланяться, а мне орет:

- Давай включай магнитофон!

- Какую ленту ставить? Всегдашнюю?

- Ясно, всегдашнюю! Да пошевеливайся ты, раззява!

Когда нас приняли в цех нищих, - все забрали, до нитки, оставили в чем мать родила, задарма-то и нищим нельзя стать! - старейшина цеха дал нам ленту с записью "Плача". До того жалостный "Плач", аж слезу прошибает. Говорят, запись сделана лет сто назад главным паханом генерального прихода нищих. Непревзойденный мастер был. Мало кто мог с ним тягаться. Уж про нас, новичков, я и не говорю. Мы умели только лепетать, как грудные младенцы...

Ну, включил я, значит, "Плач", основную часть, махнул корешу рукой начинай, мол! Он поднял рупор повыше и давай бить поклоны. "Господа хорошие! - зарыдал магнитофон, и до того громко, до того жалобно! А голос такой отработанный, хорошо поставленный, ни дать ни взять - лауреат конкурса вокалистов! - Подайте милостыньку сирому, убогому! Не поленитесь, господа, опустить ваши щедрые ручки в карманы и достать монетку! Вам облегчение, нам - пропитание! Низко кланяюсь, благодетели..." А под конец стихами, да так складно.

И тут напарник мой как завопит:

- Тьфу ты, дьявол, этот фрайер ведь без головы! Смотрю - точно: голова у него подмышкой. Косю разъярился: