Ивейн фыркнула.

— Виллимиты! Да я всегда считала, что Раннульф — отличная мишень для них. Говорят, что на прошлой неделе в одной из деревень Раннульфа в нескольких милях отсюда нашли замученного ребенка. Ты слышал об этом?

— И ты уверена, что это сделал Раннульф?

Ивейн удивленно посмотрела на него.

— Жители деревни так думают. И всем известно, что Раннульф держит в своем замке в Найфорде мальчиков для утех. Ведь его в прошлом году отлучили бы от церкви, если бы он не подкупил своего епископа. Виллимиты решили, очевидно, что пора брать дело в свои руки. Ты конечно знаешь, что святой Виллим принял мученическую смерть от колдовства Дерини.

— Не стоит давать мне уроки истории, дочка. — Камбер рассмеялся. — Ты опять говорила с Джоремом?

— Разве мне нельзя беседовать со своим братом?

— О, не топорщи перышки, дитя.

Камбер хмыкнул.

— Я вовсе не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я всю жизнь сею рознь между братом и сестрой. Только будь с ним поосторожней. Он молод и временами бывает горяч; если он и его михайлинцы не поостерегутся, то молодой Имре натравит на них свою инквизицию, и не посмотрит, Дерини они или нет.

— Я знаю слабости Джорема, отец. Да и твои тоже.

Она лукаво посмотрела на него, заметила его удивленный взгляд и встала, довольная тем, что можно изменить тему беседы.

— Может, займемся переводом, отец? Я подготовила следующие две песни.

— Сейчас? — спросил он. — Ну, хорошо, принеси рукописи.

Обрадованная Ивейн подскочила к столу и начала перебирать бумаги, ища манускрипт. Наконец она нашла то, что искала, но вдруг взгляд ее упал на маленький блестящий камень, который лежал у чернильницы. Она взяла его в руки.