— Сейчас она дома сидит. Мы отважились маленького завести. Вынашивает. А работала дежурной в конторе Пора.

— Не шибко, дружок, а коврики вон какие покупает…

— Это отец ее когда-то… — сердито перебил его Завр.

А Эрг распалился, размахивал руками, а хвостом от волнения выбивал на дороге барабанную дробь.

— Чего ты нервничаешь?

— А ты всегда спокоен? Тебе, вижу, в пору святым быть — образцовое спокойствие и самообладание. У тебя идиллия? Знаю я эти идиллии!

— Оставь меня в покое, Эрг. Мы с тобою не лучше их.

— Что? Дурной ты! Детей просто жаль! У меня их трое!

— Я понимаю тебя… Наши жены малость тщедушны…

— Что? Пошел ты ко всем чертям, если так думаешь! Это слабость хищника, паразита! Это тщедушность гангстера!

— Послушай, Эрг, чего ты так горячишься?.. Захотел помочь мне — спасибо. А я давай помогу тебе отнести домой твою огромную сумку. И… разреши мне немного поспать в твоем кабинете… Ладно? А ты можешь отдохнуть у меня. Я сегодня ужасно устал…

— Устал оттого, что не знаешь, зачем живешь, — уже спокойнее пробурчал Эрг.

— А ты знаешь?

— Знаю… Но, понимаешь ли, всему этому никак не подберу словесного выражения… Знаешь, почему солнце всходит и светит, к чему каждый твой шаг, а потом вдруг вроде бы ничего не знаешь… Понимаешь меня? — Голос Эрга стал удивительно умиленным, даже не верилось, что минуту назад он раздраженно кричал.

— Понимаю… Так можно я отдохну у тебя?

Эрг посмотрел на Завра сосредоточенно и ответил, чеканя каждое слово:

— Не советую. Твоя вынашивает, ей нужен абсолютный покой. Да и меня ждут дома, — и похлопал фамильярно Завра по шее.

Завр смотрел вслед Эргу, растворявшемуся в сумерках, и стало ему очень грустно, и не имела та грусть никакого словесного выражения. И показалось ему вдруг, что он уменьшился, совсем на немножко, но уменьшился, и чувство это обрадовало его, припомнились крылатые слова Кверкуса Девятнадцатого: