Он неторопливо шел по дороге вдоль темной стены леса, тянувшейся по краю луга. Над землей висел густой холодный туман, насыщенный резким, металлическим утренним запахом, ради которого стоило бодрствовать. С ветвей развесистых дубов падали капли, время от времени шлепаясь Эскарготу на шею. Он поднял воротник и ускорил шаг, внезапно почувствовав усталость. Яичница с ветчиной и полкотелка горячего кофе здорово помогли бы ему восстановить силы. "При самом счастливом раскладе, - подумал Эскаргот, - жена вообще не просыпалась ночью, не заметила моего отсутствия. И, стало быть, не обнаружила пропажу пирога и взломанную дверь кладовой". Возможно, он еще успеет починить дверь и сможет заявить, что встал ни свет ни заря и увидел, что дверь болтается на одной петле, пирог пропал, а окно взломано. Вдобавок он спрячет полдюжины банок с консервированными фруктами под домом, чтобы представить дело таким образом, будто вор набил свой мешок съестными припасами из кладовой.

Эскаргот прибавил шагу, заслышав шорох в зарослях. "Кролик, наверное", - подумал он, оглядываясь через правое плечо. Уже на расстоянии десяти футов плотная серая пелена скрывала от взгляда все, лишь изредка из тумана выступали призрачные стволы деревьев, корявые и бледные, да нависавшие над дорогой ветви с отягощенными влагой последними листьями. Шорох раздался сначала впереди, ближе к дороге, а потом за спиной Эскаргота. Слева от него тянулся речной берег, позади простирался густой лес. Все вокруг застилала непроглядная мгла, заглушавшая ночные звуки. Эскаргот сам толком не понимал, зачем отправился рыбачить так далеко, - не иначе, он совсем опьянел от пирога и сливок. Твомбли находился в целой миле впереди и еще спал в предрассветной темноте.

Впереди замерцал огонек, который мерно покачивался вверх-вниз, словно кто-то шел навстречу с фонарем в руке. Эскагорт не испытывал особого желания встречаться с кем-либо, с фонарем тот или нет.