– Да хорошо ли здесь место? – беспокоилась Ятва, наслышанная о том, как нечисть утаскивает в топи да буераки рожденных в лесу младенцев.

– Место – оно везде хорошее, был бы человек не порчен.

– Так ведь рассказывают же разное…

– Разное да пустое, – оборвала ее Лада. – Глупости да гадости. Ты про то и думать не смей, а то и впрямь беду накличешь!

– Так как же, – не унималась роженица, – ведь сказывают же, что крадут лешаки новорожденных детушек…

– Вот я сейчас тебя да за эти слова как огрею по белобрысому темечку, – озлилась Волхова. – Я же говорю, враки это все. То гулящие бабы нарочно в лес рожать убегают и деток, что поперек мужа прижиты, в топях хоронят, дабы после, как дите вырастать станет, в нем гостя захожего-перехожего не опознали. А ты если еще раз рот откроешь про эти глупости, я тебя так отхожу прутом по губам, вмиг вся дурь вылетит. Поняла?

Ятва вытаращилась на Ладу, но перечить не посмела. Хотя представить себе, как маленькая, точно девочка-подросток, Лада будет «охаживать» высокую, дородную латвицу, было довольно сложно.

– А ты что здесь делаешь, срамник! – вдруг взвилась Волхова. – А ну, белобрысый Локки, исчезни отсюда! Или не знаешь, что за такой подгляд глаза к переносью сойдутся да так и останутся?!

Торхшу, прятавшегося до этих слов за березами, сдуло, как осенним ветром. Только сучья затрещали под пятками. Вот оно, слово ворожейское: сам себе больше навредишь, если его ослушаешься.

– Ах, он… – подхватила было Ятвага.

Но тут же зашлась в крике, поскольку в то самое мгновение дитя вознамерилось покинуть ее чрево…

Когда туман родильной натуги начал рассеиваться, роженица услышала далекий плач младенца и слова сберегающего заговора, что напевала Волхова. Тихая радость разлилась по телу Ятваги. А вокруг стрекотали бойкие кузнечики и гудели тяжелые пчелы, спешившие собрать последний луговой мед.

– Богат муж твой Година Евпатиевнч! – услышала женщина голос ворожеи сквозь этот сладкий, летний, полуденный стрекот и опадающую дымку кровавой натуга. – Трех сыновей Перун посылает только самым достойным. Роди ему еще двух дочерей, и будет он еще и самым счастливым!