– Слушат я, Ольг Бьёрн, – передавая родерарм в руки Рыжего Люта, наставлял Хрольф. – Когда я сказат till hoger – ты делат так, – и свей потянул родерарм на себя. – Когда я сказат till vanster – делат так, – шеппарь оттолкнул рукоять рулевого весла от себя. – Och ifall будет rakt – став эво так. Forsta?

– Что он говорит? – спросил Олькша у приятеля, точно Хрольф сказал на свейском не пять слов, а всю речь держал на незнакомом Рыжему Люту языке.

– Он спрашивает: понял ли ты его? – истолковал Волькша.

– Понял что? – пробасил Ольгерд.

Шеппарь и Волкан переглянулись, и Годинович понимающе пожал плечами.

– Когда он, – Волькша указал на Хрольфа, – крикнет till hoger, – это значит «направо», – ты потянешь эту палку на себя. Когда он крикнет till vanster, то есть «налево», ты ее отпихнешь, когда же он крикнет rakt, что значит «прямо», ты поставишь ее так, как она сейчас. Понял?

– Ты что? Издеваешься?! – взъярился Ольгерд. – Что я, по-твоему, колода безмозглая? Я и сам понял про «туда-сюда и обратно». Что он в конце спросил?

– Он спросил, понял ли ты то, что он сказал?

– Да, конечно, понял. Чего тут понимать. Вот ведь… – Олькша хотел запустить в огород Хрольфа задиристое словцо, но в последний миг сдержался.

Шеппарь поспешил на нос драккара. Помощник подобрал шест, брошенный возле мачт-фишерса в начале потасовки, и последовал за ним. Волькша на всякий случай остался возле своего не слишком сообразительного приятеля.

Небесная полынья, в которой плескалась луна, расширилась и заняла большую часть неба. Черный как смоль небосвод заблистал звездами. Годинович пригляделся и с радостью узнал среди них Большой Ковш. Он сиял с правого борта драккара. А огонек, из-за которого разгорелась недавняя свара, мерцал слева по ходу. Выходит, он был на Юге… Не успел Волькша порадоваться такой милости Небесной пряхи,

– Aror i vattnet! Roth! Roth! Roth! Olg, till vanster. Till vanster!