Однако стоило Волькше войти под сень сосен, как вся его злоба сгорела, точно пух одуванчика в пламени кузнечного горна. И вместо нее вернулось то неописуемое, опьяняющее чувство, которое Волкан испытал еще на драккаре, когда увидел Хогланд впервые. Это было похоже на какие-то младенческие восторги. Так он чувствовал себя дитятей, когда отец подбрасывал его в воздух и ловил в свои огромные добрые руки. Потешно, но страшно, высоко, но безопасно. И хочется еще и еще.

Сосняк, что рос на побережье острова, вряд ли сгодился бы даже на балясы. Стволы были сплошь изогнутые, короткие, кроны – растрепанные, разлапистые. Но дальше от моря деревья становились рослее, стройнее, ладнее. Здесь они были похожи на те сосны, что высились на взгорках возле Ладони, но что-то все же отличало их от обычных сосенок. То ли цвет коры у них был необычный, медовый, то ли иголки длиннее, то ли источали они более густой смолистый запах.

Волькша так увлекся разглядыванием сосен, что даже позабыл, куда направлялся.

И тут невдалеке сломалась под чьей-то ногой ветка. Парень обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из Хрольфова манскапа. Но то, что он узрел, выбило из него безмятежность почище доброй оплеухи. Ниже того места, где стоял Волькша, один за другим шествовали девять человек. Они шагали молча, уверенно, явно зная, куда держат путь, но при этом весьма не быстро. Такая неторопливость объяснялась тем, что в руках у каждого из них… был камень размером с лошадиную голову. Впрочем, не у всех. Последний путник шел налегке.

В первое мгновение Волькша подумал, что это ратари. За спинами у них виднелись круглые щиты, а сбоку из-за пояса торчали короткие копья. Но стоило ему присмотреться повнимательнее, и щиты оказались бубнами, а копья – посохами. Странно было видеть колдовские палицы не в руках, а за опоясками волхвов, но нести тяжеленный булыжник в одной руке, а посох в другой они едва ли смогли бы.