Если бы бока бедняги время от времени не вздымались в такт тяжелому дыханию, его можно было бы принять за серый валун замысловатой формы, случайно оказавшийся в этом саду. Вокруг него порхали крошечные существа, такие яркие, что вполне могли бы состязаться с драгоценными камнями или редкостными южными бабочками, которых привозили в Валузию бродячие фокусники. Животное заметило Кулла, приподнялось на передние ноги, уперлось копытами в землю и вдруг сказало:

— Если испытываешь жажду, пришелец, можешь пить смело. Вода не отравлена.

Атлант помолчал, от изумления потеряв дар речи.

За спиной короля Валузии раздался знакомый голос:

— Мне очень жаль…

Кулл быстро обернулся и увидел человека в пестрых одеяниях. Видам Гулли! Атлант помрачнел, и даже сумасшедший, взглянув на него, приготовился бы к худшему.

— Мне очень жаль, что я потревожил тебя, король, — спокойно продолжил Видам Гулли, — но когда ты узнаешь, почему я это сделал, надеюсь, сменишь гнев на милость.

— Не знаю, зачем я тебе понадобился, темный человек, — тихо ответил атлант, — но я не служу колдунам.

— Я, скорее, чародей, — мягко улыбнулся тот и вдруг оказался чуть левее, так что Кулл, потянувшийся было к его горлу, уже не мог достать колдуна.

Атлант мгновенно понял, что справиться с Видамом Гулли будет не так-то легко, но тем не менее заметил:

— Неужели ты думаешь, колдун, что твое волшебство оградит тебя от моего гнева, или ты рассчитываешь, что мною можно пользоваться, как вещью?

Видам Гулли хитро улыбнулся:

— Ты же понимаешь, король, что, убив меня, никогда не вернешься ни в свое королевство, ни к себе на родину, ибо этот остров лежит не только вне корабельных путей, но и вне времени. Ты навсегда останешься здесь и никого более не встретишь.

Ни один мускул не дрогнул на лице Кулла.

— Ничего, я мог бы и подождать, колдун, — спокойно сказал атлант.