Облака уплывали за горизонт. Через стекло иллюминатора открывалась панорама бескрайней серо-голубой равнины. Но я не мог оторвать глаз от экрана курсового телескопа, где с высоты птичьего полета был виден район предполагаемого падения корабля. У меня перехватило дыхание: там, внизу, прямо под нами... раскинулся город! Бесконечными шеренгами выстроились похожие на кукурузные початки здания. Окрашенные в яркие тона, пролегли между ними проспекты. Поднявшееся над горизонтом солнце заглядывало в огромные витражи. Под лучами его быстро таяла дымка. Я невольно схватился за рычаг торможения... Но не решился его повернуть: оставшегося "керосина" едва хватало для равномерного спуска. Если горючее выработается без остатка, корабль перейдет в свободное падение и все равно обрушится на город... Кто-то коснулся моего плеча. Рядом стоял Валерий. Лицо землисто-серое. - Капустин, - сказал он, - в отделении эскулапа никого нет. Я обыскал весь корабль... - Смотри! - перебил я его, кивнув на экран. И подумал: "Мы уже не хозяева на корабле... Почти не хозяева. Но все-таки корабль падает на город... На ее город..." Моя рука автоматически потянулась к переключателю подачи концентратора пространства. Но меня опередил Валерий. Он или понял мой жест, или почувствовал то же, что и я. Теперь из аварийного бота "керосин" возвращался в корабль. Но даже с учетом этой скромной добавки, самое большее, на что мы могли рассчитывать, - это коснуться поверхности не в центре, а где-нибудь на окраине города... Аварийный бот уже не понадобится. Час назад, когда я спал у изголовья незнакомки, она говорила сама с собой... и со мною. Теперь я смотрел на город и он казался мне нарисованным. На улицах не было видно движения, хотя по обочинам там и тут стояло много машин. Приглядевшись, я, наконец, увидел людей. Это были странные люди, хотя внешностью они мало чем отличались от нас. Они стояли на тротуарах, на галереях, окружающих здания, на плоских крышах, превращенных в сады.