Они торчали, как застывшие манекены, и смотрели в какие-то трубки вверх, прямо на нас. "Город статуй", - подумал я. Но скоро понял, что ошибаюсь. Я попробовал наблюдать за одной "статуей", но она вдруг исчезла. Рядом возникла другая и тут же пропала. Я видел людей, пока они не начинали движение. То же самое было и с транспортерами: как только машины трогались, они исчезали из виду. Но главное - что я ничему не удивлялся. Я знал - это люди-молнии, их город, их планета - Мать, их светило - Отец. Они уже были на корабле. Им известно, что нас ожидает. И поэтому Розу они поспешили забрать. Да, да. Роза - это ее имя. В ней действительно есть сходство с чудесным цветком. Эти люди могут проникнуть в корабль, столь быстро проделав и заварив отверстия в корпусе, что приборы не успеют отметить нарушение герметичности. Что же дальше? Что предпримут они, видя, как прямо на город падает страшный груз? И вдруг я понял: сейчас нас взорвут, пока еще мы достаточно высоко, и ударная волна от взрыва не достигнет поверхности планеты. Это единственный, самый надежный и решительный путь спасения миллионов людей-молний. Я деловито взялся за рычаги управления - попытка продемонстрировать выдержку... Самому себе... "С этими рычагами в руках и полечу в тартарары", - усмехнулся я про себя. Но что-то было не очень весело. Наверно, я сжался в комок, спрятался, как улитка в раковину, - даже Валерий смотрел на меня удивленно. Взгляд его был красноречивее зеркала. И тут я рассмеялся по-настоящему. Даже лучше, если последний миг наступит во время смеха. Потому что страх - это смерть заранее. А улыбка, как птица. Она не исчезнет вместе с тобой. Только вспорхнет и будет носиться над миром, пока не отыщет родственную душу. Тогда опустится и снова станет улыбкой. То говорил во мне "поэтический дар", без которого, по мнению Розы, иноязычные люди не могут понять друг друга. Ведь я ее понял! Мы на Земле понимаем друг друга давно. Не знаю... у нас все вышло как-то само собой, постепенно. Мы над этим не очень задумывались.