Пока жизнь не войдет в колею, у него не должно оставаться времени для раздумий. Он серьезно принялся за расчеты. Мне показалось, - даже слишком серьезно. Я подумал: уж не морочит ли он мне голову своей скрупулезностью? - Готово? - сказал Валерий. - Мы здесь! - Он совместил указатель космопривязчика с крошечной искрой на объемном планшете. Мы находились возле одной из периферийных систем галактики. Этот район был известен только на звездном уровне. - Доложить координаты в астроцентр? - спросил Валерий. Собственно говоря, ему полагалось это сделать, не спрашивая разрешения. Но теперь, когда мы оба точно знали, что от Земли нас отделяют тысячи световых лет, выполнение этой формальности выглядело бы неуместной шуткой. - Не трудись, - сказал я, - давай оглядимся. Валерий включил обзор. Торопиться было некуда. Я разглядывал небо. Вернее, делал вид, что разглядываю. Я думал о парне. Я знал, что он во всем полагается на меня.... и сейчас ждет моего решения. Я должен был ему сказать, что он никогда больше не увидит Земли и Солнца. Любое мое решение будет как приговор. Поэтому я ничего не решил. Но спросил: - Что будем делать? Кажется, он был удивлен, что придется взять на себя часть ответственности. Но я-то знал, это - полезная тяжесть, способная приглушить самые мрачные мысли. Лицо его вытянулось, заострилось: человек думал - пусть подумает. Сам я поудобнее уселся в кресле и улыбнулся звездам. Они больше не были для меня просто ориентирами. Звезды собирались вокруг, будто устраивались на трибунах гигантской арены. В ближайшее время им предстояло стать свидетелями нашего финиша. Не часто конец бывает так отчетливо предрешен. Быть может, для звезд эти маленькие трагикомические спектакли - единственная отдушина в безмолвном мире, для которого смерть и жизнь - два состояния, отличающиеся лишь разностью температур. Я включил свою любимую музыку. Звуки старинного инструмента наполнили рубку торжественным колокольным звоном. Я всегда чувствовал себя в них, словно в ванне с циркулирующей горячей водой.