Беатриче вновь вернулась к результатам обследования. Они были неутешительны и принадлежали девятнадцатилетней девушке, в героиновом угаре оступившейся на лестнице Центрального железнодорожного вокзала и сломавшей при падении руку. Беатриче сама накладывала ей гипс. Но могла ли она по-настоящему помочь этой девушке? Она ужаснулась, вспомнив ее глаза на узком мертвенно-бледном лице со склеротическими жилками цвета спелых апельсинов. Несомненно, молодая женщина срочно нуждалась в лечении в условиях клиники, но ее невозможно было уговорить остаться. Еще не успел высохнуть как следует гипс, а она уже выписалась. И конечно же, под расписку. В конце концов больница не может отвечать за последствия. Беатриче разочарованно покачала головой. Согласно законам Германии, она сделала для этой молодой наркоманки все что смогла. И тем не менее неприятное ощущение того, что она спасовала перед трудностями, осталось. Любой житель Гамбурга знал, что в районе Центрального вокзала клиентов поджидает как минимум две дюжины наркоторговцев.

Судя по всему, печень молодой женщины может вынести еще две или три дозы героина. И кто знает, доживет ли она до того момента, когда ей нужно будет снимать гипсовую повязку.

– Мне кажется, тебе это не повредит, Беа.

Как с небес, перед ней появилась вдруг чашка с дымящимся кофе. С удивлением и благодарностью она взглянула на Сюзанну. Молодая сестра всегда была готова помочь в трудную минуту, и сейчас это оказалось как нельзя кстати. Глоток горячего кофе ей бы не повредил. А так как добрые отношения между врачами и сестрами давно уже стали редкостью, Беатриче особенно оценила этот поступок.

Она закрыла глаза, вдохнула аромат и осторожно пригубила кофе. Он был горячим и крепким, и хотя какого-то дешевого сорта и сварен на старой больничной кофеварке, подействовал намного эффективнее, чем упражнения для снятия напряжения.