Сюзанна уселась на вращающийся стул, что стоял рядом с Беатриче, и взглянула на результаты обследования.

– Это анализы малышки?

– Да. Ее печень никуда не годится. И сказать тебе еще кое-что? Она беременна. – Беатриче убрала результаты анализов в коробку для хранения бумаг. – Мы абсолютно уверены в том, что эта девушка скоро умрет – у нее откажет печень, но что мы можем сделать против ее воли? Могу поспорить, что в состоянии комы она вновь попадет к нам или сразу окажется в клинике судебной медицины.

– Да, это горько, – сказала Сюзанна. – Но знаешь, порой…

В этот момент открылись раздвижные двери и несколько человек ворвались в приемный покой. Воздух наполнился резкими голосами одетых в чадру женщин. Беатриче и Сюзанна одновременно вскочили со своих мест, героиновая наркоманка была тут же забыта.

«Поножовщина? Пулевые ранения? Тяжелораненые?» – промелькнуло в голове Беатриче. Пока она лихорадочно вспоминала, есть ли места в палатах интенсивной терапии, вошел мужчина с пожилой женщиной на руках. В тот же миг ей стало стыдно за свои предубеждения. Лучше бы она получила оплеуху!

Беатриче подхватила единственную пока еще свободную каталку и направилась к плачущим и кричащим людям.

– Положите ее сюда, – сказала она и, взяв руку пожилой женщины, стала нащупывать пульс. Он был частым и слабым. – Что произошло?

Вокруг нее гудели голоса. Беатриче казалось, что она находится на базаре Багдада, Каира или Туниса, однако вразумительного ответа так и не дождалась.

Если бы пожилая женщина причитала, кричала, плакала, Беатриче не так бы волновалась. Но она, бледная и испуганная, тихо лежала на каталке и, несмотря на суету вокруг нее, не подавала признаков жизни. Она не реагировала даже тогда, когда Беатриче ощупывала ее худое маленькое тело под широкими восточными одеждами, а Сюзанна измеряла кровяное давление.