Растопченко оглянулся, но никого не увидел. Наваждение какое-то.

- Товарищ майор, я здесь, - снова донеслось до него. Кусты раздвинулись, из них показалось бледное, испуганное лицо Рыбкина.

Озираясь, милиционер вылез из укрытия.

- Вы куда все подевались! - накинулся на него Витя - Бросили меня. В город возвращаться надо...

Но Леха не отвечал. Он молча смотрел на майора широко открытыми глазами, в которых застыл ужас, сравнимый лишь с ужасом в глазах узников Освенцима перед казнью в газовых камерах, как показывают в военных кинохрониках.

- Ты чего, сержант? - снова обратился тот к Рыбкину - Чего молчишь-то? Случилось что ль чего?

Рыбкин приблизился и тихо, словно боялся спугнуть окружавшую их тишину, произнес:

- Все кончено, товарищ майор, мы погибли.

Покорное отчаяние недавнего знакомого произвело на Витю удручающее впечатление.

- Да не крути ты! - прикрикнул он на сержанта - Давай выкладывай, что случилось, пока я спал!

- Мы в другой мир провалились, - со значением, как величайшую тайну, поведал ему Рыбкин, - Пока вы спали, вот обнаружилось...

Растопченко рассмеялся:

- Леха, меньше пить надо! Что за бред! Вот бедолага, видно, крепко ты перегрузился, - он ободряюще похлопал Рыбкин по плечу. -Давай, пошли к шоссе. Куда делись-то все? Где машина? Ребята где?

Но Рыбкин не шелохнулся.

- Старшего нашего зарубили, - продолжал он все таким же убитым голосом. - Еще нескольких человек зарезали в деревне. Тут, рядом. Остальные... Остальные вдоль реки пошли, мост искать. А я вот остался. Вас жду. Обещал же вчера, что вместе будем. Товарищ майор, - Рыбкин с тревожной надеждой заглянул Вите в глаза. - Что будет-то? А? Мы домой-то попадем? Ко мне мама приехала. Мне в общагу надо. Ведь представляете, что получается, Леха схватил Витю за рукав, - нет больше ничего: нет Питера, то есть, еще нет, нет шоссе, нет телефонов, нас с вами тоже еще нет...