"Братва, наверно", - мелькнуло в голове у Вити.

Он вдруг почувствовал, как руки его задрожали и, дабы не выдать себя, быстро спрятал кулаки в карманы.

"С братвой лучше не связываться, - подумал он, - это у них снаружи игрушечные мечи, а за пазухой-то, поди, стволы припрятаны. Сейчас как резанут из "Узи"... Никакие "корочки" не помогут".

- Беги! Беги! - донесся откуда-то из-за спины голос Рыбкина.

"Да, что-то тут не то, - понял Растопченко. - Явно не то. Надо бы отваливать".

Но под внимательными взглядами полутора десятков мужчин ноги слушаться отказывались. Растопченко словно врос в землю и стоял, вылупившись на всадников, а они, вдруг заметил он, рассматривали его с не меньшим страхом и изумлением. Его одежда: джинсы, клетчатая рубашка, курточка, не говоря уже о милицейском мундире Рыбкина, который маячил в отдалении, - все это явно озадачило братву... Да и братву ли?..

Возникла тревожная пауза: Витя стоял не шелохнувшись, всадники не двигались. Все молчали. И только Рыбкин тихо стонал сзади: "Убегать надо, товарищ майор, убегать!"

Вдруг Витя увидел, как женщина что-то сказала своему другу. Причем, Витя мог поклясться, сказала по-французски. Особенно-то он в языках не отличался, но в школе учил французский, в "учебке" - английский, и во всяком случае отличить один от другого на слух мог.

"Так они еще и иностранцы! - догадался Растопченко. - Придется вспоминать, как там по-французски будет... А что в наши старорусские кафтаны вырядились? Видать, "Интурист" тоже в фестивале участие принимал. Иначе как тут французы оказались?.." Додумать свои мысли Витя не успел. Мужчина подал знак одному из охранников, и всадник, пришпорив коня, направился прямо к Растопченко. Тот похолодел. Теперь предупреждения Рыбкина уже не казались ему излишним паникерством. Он вдруг заметил, что лица у людей, встретившихся ему на этой поляне посреди девственного леса, ну, сразу не поймешь, но какие-то не такие...