Да-да, я уже продолжаю.
Мы осмотрели место преступления, а потом нас сменили эксперты лаборатории. Честно говоря, я начал беспокоиться: четыре убийства — это много, и я уже не был уверен, что справлюсь с таким количеством трупов. Моя помощница оторвала меня от неприятных мыслей.
— Между жертвами нет никакой очевидной связи, — принялась она озвучивать текст, который, должно быть, появился на ее наручном экранчике. — Судя по базе данных, все четверо жили в разных районах города, не были знакомы и не имели общих друзей… Эй, вы меня слышите?
Если я и слышал ее, то смутно: я уже слишком устал. Ночами-то я почти не сплю, знаете ли, а потом весь день клюю носом. Однако я сумел уловить суть ее слов: отсутствие связи между жертвами. Мы куда-то плелись по Серому кварталу. По взгляду своей спутницы я понял, что она вот-вот подумает, будто я уже ни к чему не пригоден, и испугался. Вы ведь тоже так думаете о стариках, не правда ли?
Однако ко мне это не относится. К счастью или несчастью, я всегда знаю, где нахожусь. И как себя чувствую.
Я ответил ей:
— Вы сказали, что четыре жертвы не имеют между собой ничего общего.
— Именно, так. Единственное связующее звено тот тип, который их прикончил. Боюсь, что мы имеем дело с серийным убийцей.
То есть с психом. Единственное, чего нам в Кампос-де-Отоньо не хватало…
Бреннан продолжала:
— Как представляется, у него нет мотива. Он убивает просто потому, что ему нравится сам «процесс». Или потому, что слышит голоса, ну, все в таком роде, вы знаете… И у него есть свой стиль: он перерезает жертвам горло. Классический убийца-маньяк. Если мы продолжим изучение его действий, то найдем критерий, по которому он выбирает свои жертвы… Простите, Торрес, а куда мы идем?