— Энтропийная прогрессия ускоряется, — произнесла она вместо ответа на вопрос, — и достигнет пика в шестую годовщину возвращения Ника.

Наверное, это и был ответ.

В конце марта, когда снова начал таять снег, впадина стала такой широкой и мелкой, что выплескивалась на берега Изумрудного озера, а в самом ее центре образовалась заметная выпуклость. Вода была довольно теплая.

Почти все экспедиции за зиму разъехались. Мы с Келли снова были одни и вели размеренную жизнь женатой пары с большим стажем — недомолвки, сдерживаемая раздражительность, взаимное воздержание, — поэтому я удивился, когда однажды она явилась в мою комнату, сияя улыбкой, которую я не видел уже больше года. Я снова в нее влюбился.

— Брюс, вы не поможете мне?

Я отложил в сторону планшетный компьютер с незаконченным отчетом.

— Конечно.

Она отвела меня к «наблюдательному пункту». Перед деревом стоял большой пластмассовый ящик с ржавыми петлями. Я прежде его не видел, хотя узнал лежащие рядом с ним цепную пилу и канистру с бензином. На ящике были свежие следы грязи.

— Что это?

— То, что я закопала давным-давно, — ответила Келли, — когда впервые сюда приехала.

Почти шесть лет мы провели вдвоем в абсолютной глуши, а тут вдруг она начала выкапывать из земли ящики? Энтропийная прогрессия, как же!

Тем временем Келли отпирала замки на ящике.

— Мне нужно поднять, это наверх. Как вы думаете, нам удастся соорудить что-то вроде лебедки?

— Ладно. Но что это?

— Смотрите сами, — сказала она, открывая крышку и вынимая превосходный телескоп.