Ли не ответил. Радости жизни, о которых иронически намекнул его спутник, уже начинались. С музыки, неизвестно откуда звучавшей и наполнявшей все его существо. С мигания мерцающих огней в воздухе, то вспыхивающих, то погасающих, то внезапно сменяющих цвет прямо над головой. С пения невидимого хора, доносившегося с пустой эстрады. Звуки томили, будили, звали, спрашивали о чем то волнующем и сладостно непонятном.

– Вы что-нибудь чувствуете? – спросил незнакомец. – Радость, да?

– Откуда вы знаете? – спросил Ли.

– Нетрудно догадаться: в этом кабаке хорошая гипноустановка.

– Обидно. – Ли смущенно посмотрел на своего визави. – Не люблю, когда мне навязывают чужую волю.

– Я тоже не люблю. Увы… Но не принимайте это так близко к сердцу: таких «мальчишек», которые здесь «влипают» и, главное, стремятся к этому, в одном только нашем городе десяток миллионов. А сколько их в стране, осчастливленной Всеобщим Контролем!

– Что вы подразумеваете? Я вас не понимаю, – спросил Ли.

– Неужели? – засмеялся незнакомец и нарочито гнусаво пропел знакомые каждому пошловатые строки: «Столько наслаждения свыше всяких мер. вам, как провидение, дарит сомнифер!» Этот оплаченный государством рифмач, по моему, очень точно сформулировал отпущенные нам радости жизни.

Ли все ещё не понимал: при чем здесь сомниферы? Неужели этот чудак ставит их рядом со здешней псиустановкой?

– Чему вы улыбаетесь? – спросил незнакомец.

– Простите, сэр, – начал было Ли, но тот перебил его:

– Зовите меня док. Так меня все называют.

– Хорошо, док, – согласился Ли. – Я только хотел сказать, что сомниферы и гипноустановки – совершенно разные вещи.

– Технически, – улыбнулся док.

– Не только технически, – с горячностью возразил Ли. – Гипноустановки одурачивают людей, а сомниферы действительно украшают жизнь, делают её более интересной.

– Милый мальчик, – грустно сказал незнакомец, – вы нелогичны, но это от молодости. Если жизнь недостаточно хороша, то зачем же улучшать её только во сне?