Ли подумал немного и не согласился.

– Это же развлечение, как и телекс! – воскликнул он.

– Телекс можно выключить, а сомнифер – нет! Вот и смотри до утра навязанный тебе сон. Или чужую волю – ваше выражение, юноша.

Ли задумался в поисках возражения.

– В конце концов я сам могу придумать сон.

– И станете сонником.

– Да нет же! – Голос Ли даже зазвенел от обиды. – Кто-кто, а я то знаю! Сонники смотрят запрещенные сны.

– А какие сны запрещены? – лукаво спросил док.

– Каталог разрешает президентские выборы, а они заказывают выборы какогонибудь «свободолюбца», – робко повторил Ли слова Бигля. Док засмеялся.

– Какого именно? – спросил он.

– Их много было, – неуверенно сказал Ли.

– А все-таки?

– Нас не учили…

– Не знаешь, – сказал док. – И никто из вас не знает – не учили. А кто знает, молчит. Странное у нас время. Вечером гипномузыка, ночью гипносон. Сомниферы, мой мальчик, – это фон трагедии народа, её социальный пейзаж. Расскажите о сомниферах жителю другой планеты, и ему сразу станет ясно, в условиях какого общественного строя все это происходит и до какой духовной нищеты дошел этот строй. А пока прощай, – вдруг оборвал речь док, – мне пора, а ты посиди еще, если хочешь. Он расплатился и ушел.

– Кто это? – спросил у метра Ли.

– Доктор психологии Роберт Стоун, – почтительно сказал тот. – Хороший человек, только со странностями.

Taken: , 1

3

Ли посмотрел на часы: хорошо, что дежурство кончается. Он устало потянулся в кресле, закрыл глаза.

И снова в который раз перед ним возникло грустное лицо дока. «Странное у нас время», – сказал он. Почему странное?

Ли машинально повернул верньер настройки экрана координационного центра. Изображение ещё не возникло, но звук уже был: в привычной тишине блока раздался негромкий, так хорошо знакомый голос: