Принц Шелдион покинул опочивальню отца, по-военному четко печатая шаг коваными сапогами.

Бог-Император мог наблюдать бойню из своего высокого окна, и сердце его тревожно билось в груди.

Логика подсказывала ему, что полуволков направляла чья-то невидимая воля.

Сиятельная Империя Аккар и ярчайшая из его жемчужин, Ферраноз, уже долгое время сопротивлялись попыткам захвата и разрушения, которые предпринимались отовсюду вокруг. Со стороны Моря Грез на западе устремлялись корсары и рейверы; с южных болот и районов плавучих льдин совершали набеги варвары в звериных шкурах и разный сброд; со стороны же бескрайних пустынь и лесов на севере и востоке тайком прокрадывались убийцы-фанатики и временами накатывали волны хорошо организованных армий людей и полулюдей — и все они были поглощены одной задачей: уничтожить величественнейшую из земных цивилизаций.

Он выглянул из окна и увидел внизу колонну пехотинцев из числа гвардейцев, четким строем двигавшуюся к месту побоища. На душе у него было неспокойно. Ибо что могут сделать мечи и копья против очевидной магии, которая перенесла по воздуху прямо над вековыми стенами Ферраноза всю эту волчью орду на легких металлических кораблях?

И где Квантох? Приказы уже отданы, и колесницы умчались, подняв облака пыли, в направлении тайного убежища Кандара. В воздухе повисло предчувствие катастрофы. Пандин Гелиодотус ощущал, как оно сдавило ему грудь. Он сильно сомневался, что даже непревзойденное мастерство чародея сможет предотвратить падение Сиятельного Аккара и Дремлющего Ферраноза.

Император мучился беспокойством, стараясь укрепить свой стальной дух, убеждая себя в непременной победе, но зловещее предчувствие беды не оставляло его ни на минуту.

Аккар создавался и разрастался на протяжении веков, распространяя вокруг себя сияние цивилизации. Иногда его границы сужались; так бывало, когда Ферраноз под влиянием знаний о собственном величии и красоте отделялся от Империи в целом, а затем все возвращалось на круги своя. Но уже пять столетий границы государства оставались неизменными, не считая незначительных местных поправок. И все эти годы угроза со стороны варваров росла. Пандин Гелиодотус искал исток надежды в своем собственном сердце — и не находил его.