Рекордсмен по тяжелой атлетике бесцеремонно выставил назойливого человечка, набивавшегося в друзья и совершенно ему не известного. Телекомментатору, напротив, очень польстило появление героя. Конечно, после того, как он припомнил, с кем имеет честь. Он ужасно пыжился, чтобы казаться таким, каким его почел герой. До добра это не довело. Жена человечка сбежала к телекомментатору. И только тут выяснилось, по крайней мере для нее, что телекомментатор, в сущности, такой же человечек, как и ее незадачливый супруг…

Степан осторожно втягивался на стены пятьдесят второй квартиры. Окна в квартире были пригашены, и дневной свет еле брезжил в комнате и на кухне. В коридорчике было темно, лишь из дверей ванной пробивался лучик света. Было тихо. В комнате на широком диване, сжавшись калачиком под узорчатым халатом и по-детски подложив ладонь под щеку, спала девушка. Из-под халатика розовым цветком торчала ее пятка.

А где же он, тот, ради кого кандидат-лейтенант совершил столь основательное путешествие через времена, тела и страны?

Воздух в комнате был довольно свеж, об этом позаботился кондиционер. Но стены и мебель источали глубоко засевший в них запах табака. Противный запах. К чему, к чему, а к этому запаху Степан так и не приручился. На низком столике среди пятен томатного соуса громоздились пустые бутылки, неубранные полуразмокшие тарелки и рюмки, скорлупа синтетического омара, набитая окурками, банановые и апельсиновые шкурки. В кухне тоже царил полный разгром. Дверца холодильника была приоткрыта, он работал, работал, но заморозить ничего уже не мог. Кто-то сунул в него коробку с мороженым, мороженое растаяло, вытекло и разлилось по полу липкой сероватой лужицей.

В ванной комнате, прямо в ванне, на пухлом розовом матрасике, совершенно обнаженный, мирно спал его подопечный, прикрывшись локтем от оголтелого желтого света. Видно, стало парню худо после всенощного возлияния, он с трудом дотащился стада да так и рухнул на первое же мало-мальски подходящее место.