«Пора!» — подумал Аристарх, едва арбалеты были разряжены. Есть такое вооружение: сеть и трезубец. Линялая бархатная тряпка заменит сеть, а без трезубца можно обойтись.

— Надень мой плащ! — великодушно предложил он подошедшему Вершку, встал, скинул с себя плащ Спящего и протянул его парню. Рука вспомнила, как его надо держать, а язык сам по себе отбарабанивал отвлекающие фразы:

— Правда, тот, что достался твоему брату, был поновее и пороскошнее, но и этот пока неплох…

— Спас… с-с… Ас!.. — произнёс Вершок и застыл с недопротянутой за плащом рукой.

— Да ты ещё и заика, благоразумный Вершок! — насмешливо проговаривал Аристарх, следя боковым зрением за реакцией остальных. — Никогда не видел голого рыцаря? Так давай скорее штаны, я оденусь…

Реакция остальных была любопытной.

С грохотом упала на землю кираса Чёрного Рыцаря, а сам он присел и зашарил руками по траве. С лязгом вскочил на ноги Белый, наконец-то переставший икать. Почти бесшумно отпрыгнул на шаг назад не потерявший самообладания Серый. Все пять пар остановившихся глаз (в том числе коротышки-Вершка и присевшего в страхе Дворецкого) были прикованы к груди Аристарха. К Драконьему когтю, висевшему на его голой, в ещё свежих синяках и ссадинах, груди.

В следующее мгновение со звоном выпорхнули из ножен все три меча, и Аристарх сделал первое боевое движение сетью, успев подумать: а не опрометчиво ли он поступает, полагаясь на прочность этой старой линялой бархатной тряпки?

За неделю после возвращения Нового Рыцаря во дворец не произошло ничего существенного. Не изменился, по-видимому, даже распорядок жизни Короля и его присных, если не считать отмены под благовидным предлогом воскресных охот. Зато ежевечерне закатывались балы, которые Аристарх, как правило, игнорировал, предпочитая им общество кувшина с добрым старым вином и двух-трёх фолиантов с волшебными сказками из Королевской библиотеки. Дважды устраивались турниры. На первом из них победитель Дракона был зрителем, а во втором (когда были готовы его новые доспехи) принял участие. С лёгкостью он свалил на землю Белого и Серого рыцарей, а самолюбие Чёрного потешил, позволив ему трижды безрезультатно преломить тупое копьё о свой новый панцирь и лишь на четвёртый раз оглушив неизящным, но точным ударом щита по шлему.