Это было вполне понятно, но совершенно невыносимо. Каждый орден жаждет канонизации своего основателя и радуется даже малейшим фактам, служащим этому делу. Но паства аббата слишком обнаглела, и их жажда чудес превращала альбертианский орден Лейбовича в посмешище в Новом Ватикане. Потому аббат решил, что каждый новый вестник чудес испытает на себе их следствия либо в виде кары за импульсивное и бесстыдное легковерие, либо в виде покаяния за дар милости в случае последующей верификации*.

* установление достоверности.

До того как молодой послушник постучал в дверь его кельи, аббат успел привести себя в состояние кровожадного ожидания, скрываемого под маской равнодушия.

- Входи, сын мой, - прошептал он.

- Ты посылал... - Послушник счастливо улыбнулся, увидев на столе аббата знакомую металлическую коробку, - за мной, отец Жуан?

- Да... - Аббат заколебался, потом язвительно добавил: - А может, ты хотел, чтобы с тех пор, как ты прославился, я приходил к тебе?

- О нет, отче! - Брат Френсис покраснел и громко сглотнул слюну.

- Тебе семнадцать лет, и ты законченный идиот.

- Конечно, ты прав, отче.

- Чем ты докажешь свое скандальное утверждение, что готов принять монашеские обеты?

- Я не могу дать никакого доказательства, мой учитель и наставник. Моя грешная гордыня непростительна.

- Уверенность в том, что она велика настолько, что даже непростительна, есть еще большая гордыня! - рявкнул в ответ аббат.

- Да, отче. Воистину я всего лишь ничтожный червь.

Аббат холодно усмехнулся и вернулся к позе настороженного спокойствия.