— Давайте частоты и позывные, — предложил я, — и этот сигнал будет передан прямо сейчас.

Вообще-то мы их и так знали, но пользоваться пока не спешили, пусть англы их нам официально дадут. Но посланник короля почему-то был не в курсе таких тонкостей и хотел отправить телеграмму из посольства. Дикие люди, подумал я, надо будет Эдику светодиодный фонарик подарить, и вызвал дежурного адъютанта, чтобы он проводил гостя в его посольство.

Эдик приплыл через неделю и сразу после парадной встречи отправился в Гатчину. Эк тебя приперло-то, подумал я, глядя на его одышливую походку, неестественный цвет лица и мешки под глазами. Похоже, тут ты и оставшихся тебе двух лет не протянешь… Король же глядел на меня с изумлением и завистью, ибо с момента нашей предыдущей встречи, что была пять лет назад, я ничуть не изменился.

Я вызвал Василия Акимова. После японской войны у того проявилось странное свойство — он как-то чувствовал, если человеку предстоит скоро помереть. Причем если про японцев это было понятно — а чего бы и не почувствовать, если смотришь на него через прицел! — то по отношению ко всем остальным пока шло как необъяснимое, но проверенное явление.

Пока Акимов шел, король развлекал меня светской беседой. Но вот дзинькнул селектор, я нажал кнопку, и к нам вошел Василий. Мельком глянул на Эдика (тот воззрился на него с немалым изумлением) и подал мне пакет.

— Извините, ваше величество, — сказал я, — это буквально на полминуты.

Вообще-то хватило пяти секунд — Василий подал знак «точно вижу, не жилец», и вышел.

— Просто удивительно, — сказал мне Эдик, — до чего этот офицер похож на моего сына, Георга! Я покивал, мол, бывает же, а потом резко сменил тему:

— Ваше величество, я восхищен вашим самообладанием. Не каждый может на пороге смерти так непринужденно болтать о пустяках… Эдик начал стремительно бледнеть.

— Но, — продолжил я, — может, не будем тратить время, которого и так уже почти не осталось? К сеансу лечения все готово. Если вы согласны, то можно приступить прямо сейчас.