— Вы… — начал Джонатан Хьюз и запнулся, — ты убил ее?

— Мы убили. Оба. Но если будет по-моему, если я сумею тебя убедить, мы не захотим убийства, она останется в живых, а ты доживешь до старости счастливее меня и станешь лучше, чем я. Молюсь за это. Рыдаю об этом. Время еще есть. Я пересек годы, чтобы встряхнуть тебя, изменить твой характер, строй твоих мыслей. Боже, если бы люди понимали, что такое убить! Глупое и бесполезное действие, и к тому же безобразное… Но надежда не потеряна. Сумел же я как-то добраться сюда, прикоснуться к тебе — тем самым я начал изменение, призванное спасти наши души. Теперь слушай внимательно. Признаешь ли ты, что мы с тобой — один человек, близнецы из разных эпох, которые встретились в этом поезде в этот час в странный майский вечер?

Локомотив дал свисток, очищая пути от хаоса лет. Молодой Хьюз кивнул самым микроскопическим из кивков, но старику большего и не требовалось.

— Я бежал, — заявил он. — Бежал к тебе. Подробностей сообщить не могу. Она была мертва всего лишь день, а я уже не вынес. Куда кануть? Спрятаться негде, только во Времени. Там, где нет защитников и обвинителей, судьи, присяжных, да и свидетелей настоящих нет — не считая тебя. Только ты способен смыть кровь с моих рук, понятно? Выходит, ты притянул меня. Твоя молодость и невиновность, твое счастье, твоя ничем пока не омраченная жизнь — вот истинная природа той силы, которая послала меня вниз по дороге времени. Все мое душевное здоровье зависит от тебя. Если ты отвернешься, великий Боже, я пропал — нет, мы оба пропали. Мы разделим одну могилу и никогда не поднимемся, и оставим по себе злую память навеки. Сказать тебе, что ты должен делать?

Молодой Хьюз вскочил на ноги, потому что услышал:

— Подъезжаем к Плэндому. Плэндом!..