— Неужели, — тихо воскликнул Джонатан Хьюз, — я в один прекрасный день возненавижу ее? И захочу убить?

— Это кажется немыслимым, не правда ли? Я наблюдал за ней целый час и не нашел ровным счетом ничего, никаких недостатков. Ни следа, ни намека. Хоть бы одна неудачная фраза или интонация, хоть бы вильнула бедрами или волосы растрепались. Ничего! Я наблюдал и за тобой, мучаясь вопросом, не ты ли сам виноват в том, что она изменилась, не мы ли с тобой…

— И что?

Молодой налил хереса себе и гостю, вручил ему бокал.

— Пьешь ты слишком много, — ответил старик, — вот, пожалуй, и все.

Джонатан Хьюз мгновенно опустил бокал, даже не пригубив.

— Что еще?

— Я, наверное, составлю для тебя памятку, чтобы ты заглядывал в нее ежедневно. Советы старого психа молодому болвану…

— Что бы ты ни посоветовал, я запомню.

— Запомнишь? Надолго ли? На месяц, на год? А потом забудешь, как забывается все на свете. И жизнь пойдет своим чередом. Ты начнешь постепенно превращаться… в общем, превращаться в меня. А она — тоже постепенно — в существо, достойное своей участи. Хоть говори ей почаще, что любишь ее!

— Обязательно. Каждый день!

— Обещай! Чрезвычайно важно, чтобы каждый день. Может быть, именно в этом была моя ошибка. Наша ошибка. Каждый день без исключения! — Старик наклонился вперед, его лицо вспыхнуло, он повторял, как безумный: — Каждый день! Каждый день!..

В дверях возникла Алиса, слегка встревоженная.

— У вас что-то случилось?

— Нет, нет, — улыбнулся Джонатан Хьюз. — Просто поспорили, никак не могли решить, кому из нас ты нравишься больше.

Она рассмеялась и удалилась, передернув плечами.

— Думаю… — произнес молодой Хьюз. Запнулся, зажмурился, но заставил себя выговорить: — Думаю, что тебе пора уходить.

— Да, пора, — ответил старик, но не двинулся с места.