Харбин зажег сигарету. Затем, после пары затяжек, он посмотрел на Глэдден:

— Иди вниз и сделай нам что-нибудь поесть. Позже я поведу тебя куда-нибудь выпить.

— Мне следует нарядиться? — спросила Глэдден. — Я так люблю наряжаться.

Харбин молча улыбнулся ей.

— Меня по-настоящему заводит, когда я вся наряжена. Больше всего мне нравится платье с серебряными блестками. Тебе оно нравится, Нэт? Желтое платье с блестками?

— Оно очень милое.

— Прямо умираю, как подумаю, что я его надену сегодня вечером, — сказала Глэдден. — У меня просто зуд по телу начинается, как подумаю, что я беру это платье и надеваю его. А потом мы пойдем куда-нибудь с тобой, и я буду в этом платье.

— Здорово, — поддержал ее Харбин. — Действительно здорово.

— Это всегда здорово, когда я одета в платье, от которого я без ума, а от этих блесток я вообще без ума. Я надену его, и я буду в нем, когда мы пойдем куда-нибудь, и оно будет на мне, и я буду чувствовать себя здорово. Только я об этом подумаю — и мне уже по-настоящему хорошо.

Глэдден вышла. Они слышали, как она добралась до верхней ступеньки лестницы, говоря сама с собою вслух:

— Только подумать об этом!

Они слышали, как она спустилась вниз по лестнице.

— Это и есть кое-что, — сказал Бэйлок, — с чем я ничего не могу поделать.

Он позабыл о своем подбитом глазе и смотрел на Харбина очень прямо, задумчиво и испытующе. Он сказал:

— Это не я действую тебе на нервы. Это девчонка. Девчонка всегда действует тебе на нервы. Эта девушка — гиря у тебя на ногах, и ты знаешь, что она — обуза. Я думаю, пришло время что-то с этим делать.

— Ну хорошо. — Харбин отмахнулся устало. — Прекратим это.

— Она — обуза, — продолжал Бэйлок. — Она — просто обуза.

— Почему бы тебе не заткнуться?

— Ты же знаешь, что я ничего не имею лично против Глэдден. Она неплохая девушка, но дело не в этом. Дело в том, что она — обуза, и ты знаешь это так же, как и я. Разница лишь в том, что я говорю об этом открыто, а ты прячешь это внутри. Ты сам себя обманываешь, и именно потому ты сорвался с катушек. Я не мог даже думать, что это зашло так далеко, но это обещает зайти еще дальше.