— Но разве мы не можем оставить все как есть?

— Разумеется, мы можем, — отозвался Бэйлок. — А еще мы можем просто прикрыть лавочку.

— Ты ходишь по лезвию ножа, Джо. Мне не нравится то, что ты говоришь.

— Я говорю об очевидном факте. Я хочу быть с тобой, когда ты проворачиваешь свои дела. Доомер тоже. Но с девушкой получается совсем другое кино. Все, что она делает, она делает потому, что ты говоришь ей. При помощи собственных мозгов она не могла бы сдвинуться с места на сантиметр, а уж тем более двинуться в нужном нам направлении. Это большое несчастье, и рано или поздно тебе придется столкнуться с ним лицом к лицу. И не говори мне, что ты не предвидишь, что такой день наступит.

Харбин широко открыл рот, потом захлопнул его, стиснув зубы, потом открыл снова:

— Ты пытаешься меня напугать?

— Ты уже напуган.

И тут голос Харбина понизился почти до шепота:

— Будь осторожен.

Интонация Бэйлока резко изменилась.

— Какого черта, в чем дело? — заныл он. — Могу я хотя бы не согласиться с чем-то? Если ты делаешь шаг, а я считаю, что ты выбрал неверное направление, есть у меня право хотя бы указать тебе на это? Разве нет?

— Вечно одно и то же, — отрезал Харбин. — Что бы я ни говорил, ты всегда говоришь «нет». Всему на свете — «нет».

— Я не могу соглашаться, если я на самом деле не согласен.

— Отлично, Джо.

— Ничего не могу поделать, — сказал Бэйлок. — Так уж устроен.

— Отлично.

— Я не хочу показаться занудой, но я продолжаю беспокоиться об этой девчонке. Она оказывает на тебя плохое влияние, и дело идет к тому, что все это отразится на твоей шее. — Он подвинулся ближе к Харбину. — Отпусти ее. — Он придвинулся еще ближе и понизил голос. — Почему ты не хочешь ее отпустить?