- Но, Дэл, - растерянно произнес он, - ты и есть слуга.

- Вот именно. Я должен запомнить это на будущее. И ни в коем случае не побеждать. Я буду громко хохотать над твоими шутками, даже над самыми дурацкими. Буду придерживать поводья, чтобы ты мог обогнать меня. Буду всегда соглашаться с тобой, какую бы чушь ты ни плел.

- Этого я у тебя не просил! Я не хочу, чтобы со мной так обращались! крикнул Берген, возмущенный подобной несправедливостью.

- Но именно так должны вести себя слуги со своими господами.

- А я не хочу, чтобы ты был слугой. Я хочу, чтобы ты был мне другом!

- Да, я тоже думал, что мы друзья.

- Ты слуга, но вместе с тем друг.

- Берген, сэр, - рассмеялся Дэл, - человек может быть либо слугой, либо другом. Это два конца одной и той же дороги, два противоположных конца. Либо тебе платят за службу, либо ты поступаешь так, как поступаешь, из любви к человеку.

- Но тебе платят, а я-то думал, ты любишь меня!

Дэл покачал головой:

- Я служил из любви к тебе и думал, что ты кормишь и одеваешь меня тоже из любви. Когда мы были вместе, я чувствовал себя свободным.

- Ты и так свободен.

- У меня контракт.

- Стоит тебе попросить, и я немедля порву его в клочки!

- Это обещание?

- Клянусь своей жизнью. Ты не слуга, Дэл!

Тут открылась дверь, и в комнату вошли мать Бергена и его дядя.

- Мы услышали крики, - сказала мать. - И подумали, что вы здесь поссорились.

- Мы просто немножко подрались подушками, - ответил Берген.

- Почему же тогда подушки лежат на постели, будто их и не трогали?

- Ну, мы подрались, а потом положили их обратно.

- Тебе повезло, Селли, - усмехнулся дядя. - У тебя не сын, а служанка прямо. Какая экономия!

- О Господи, Ноэль, он ведь не шутил. Он все еще рисует.

Они подошли к картине и внимательно рассмотрели ее.