Свои заботы Покровский ни на кого не перекладывал, но и решать за себя никому не поручал. Никуда он не полетит, пока основательно не разберется. От него ждут обстоятельного доклада, четкой экспертной оценки, а что он сумел узнать? Даже не разглядел как следует. Хорош, скажу, эксперт. Полистал бумажки, прогулялся по тропинке, наслушался солдатских матюков - и все дела? Ах да, еще страху натерпелся, скверный сон увидел. Масса впечатлений! Ученый совет ахнет.

- Да вы ничего больше и не узнаете, - убежденно сказал Карпов. - Она не позволит.

- Я не собираюсь у нее спрашивать.

- Тогда я не позволю, - пообещал майор. Он произнес это спокойно, без тени угрозы или вызова, но почему-то профессору стало не по себе.

- Поймите, - почти просительно сказал он, - мне необходимо побывать там. Хотя бы еще раз.

- Не получится. Никто с вами не пойдет.

- Может, я сам, один?

Видимо, это прозвучало настолько наивно, что Карпов и возражать не стал. Ребенку захотелось дотянуться рукой до луны, пусть тянется, зачем запрещать?

- Гуляйте, профессор, отдыхайте, - сказал он снисходительным тоном старшего и направился к солдатам руководить, сборами.

Если бы от взгляда возгорались вещи, - гимнастерка на его спине уже бы дымилась.

Стоя посреди разоренного лагеря, Покровский прикидывал, что предпринять. В принципе он волен поступать, как найдет нужным, Карпов ему не указ. Это - в принципе, а реально? Самое реальное пока что - угроза майора: не позволю! Интересно, на что тот решится, если он все-таки надумает идти к капсуле? Арестует? А ведь может, и арестует, такой на все способен. Потом и оправдываться не станет, скажет, вынужден был, эксперта берег, в его же интересах. Надо полагать, уже и почву подготовил, донес до начальства, что ночью у профессора сердчишко шалило.

Подошел Костя, поставил к ногам саквояж.

- Вот. Сказано отнести вам.

"Сказано", конечно, майором. Настраивает на скорый отъезд: сиди, мол, на чемоданах и не суетись.