- Да оставьте вы их! - остановил его Карпов. - Никуда они не денутся.

- И правда, - неожиданно легко согласился гость. - Куда им деться!

- Я потом солдат пришлю, подберут, - пообещал Карпов.

- Совсем не обязательно, пусть себе... Не нужны они мне. Это все жена...

Покровский осекся и беспомощно-виновато посмотрел на Карпова: сморозил глупость, да? Вы уж милостиво простите. Здесь, конечно, не место поминать домашних, как-то вырвалось; хотелось объяснить - откуда - будь они неладны! - эти консервы Он их и пробовать никогда не пробовал, не знает даже, какие на вкус. Отказывался, сопротивлялся, да женщин разве переспоришь: жена и слышать не хотела, из дома не выпускала: бери - и все! - иначе никуда не поедешь. Почему-то решила, что он здесь с голоду...

- С голоду мы вам умереть не дадим. - Карпов с невольной жалостью взглянул на заморыша-лауреата: много ли такому надо? - А жена знает, где вы и зачем?

Гость не ответил, но вопрос заставил его подобраться, напомнив о чем-то, что одно только и могло занимать его мысли.

- Это далеко отсюда? - напряженно спросил он.

- Не очень. Хотите сразу туда?

- Как вы считаете? Может, пока...

У профессора был такой вид, будто над ним все еще сновали вертолетные лопасти, и он не знал, куда от них деться. Даже голову вобрал в плечи.

- Успеется, - сказал Карпов. - Устроитесь, отдохнете, потом можно и туда.

С гостем ему все стало ясно. Уводя его с вертолетной площадки, он пнул в сердцах подвернувшуюся под ноги банку консервов, словно сна в чем-то была виновата.

На подходе к лагерю их встретил рослый детина в выцветшей гимнастерке и яростно нагуталиненных сапогах. Приблизившись, он замялся, не зная, к кому обратиться, потом все-таки решил, что гость слишком жидковат, чтобы брать его в расчет, и развернулся к Карпову, начал было докладывать. Карпов прервал его.