- Чтобы не поддувало, - объяснил он.

Без белых сполохов придорожных огней в купе стало совсем мрачно. А мне не терпелось дочитать начатый в метро увлекательный рассказ. Я люблю фантастику, и у меня был с собой великолепный новый сборник Рогалевского. Я вышел в коридор, там было светлее, и сел на откидной стульчик. Недочитанный рассказ зудел, как шелушащаяся кожа на губах, которая не дает покоя, пока не обкусаешь ее всю, до последнего розового от крови кусочка. И совершая насилие над своими глазами, я погрузился в чтение.

А когда вернулся, мой попутчик, держа в левой руке большой неуклюжий бутерброд с колбасой, наливал чай из термоса в пластмассовый стаканчик. Увидев название книжки, которую я положил на стол, он вдруг как-то загадочно улыбнулся и спросил:

- Можно посмотреть?

- Разумеется, - сказал я.

Книжку он смотрел, прямо скажем, странно: чуть откинувшись назад и наклонив голову, долго вертел ее в руках, не раскрывая, словно это была картина. Потом положил обратно на стол и снова улыбнулся.

- Вы, наверно, очень удивитесь, - произнес он, - если я скажу, что эту книгу написал я.

"Вот те на! - мне даже стало чуть-чуть не по себе. - Маньяк. Самозванец. Лжерогалевский."

- Простите, - сказал я, - но вы совсем не похожи на Рогалевского.

- А я и не говорю, что похож, - он был невозмутим. - Моя фамилия Ветров. Сергей Ветров.

- Ну и что? - спросил было я и осекся.

Это был оригинальный маньяк. Он вообразил себя не автором, а героем книги. Сборник назывался "Миры Сергея Ветрова", и в предисловии Рогалевский писал: "Эта книга составлена из рассказов удивительного человека. Случай свел меня с ним, и случай разлучил. Но рукописи его у меня остались, и по ряду причин я счел возможным опубликовать их. Кто он, Сергей Ветров? - вопрошал Рогалевский. - Гениальный фантаст? Или участник первого в истории контакта с иным разумом? А может быть, он сам пришелец?.." И все в таком же духе.